Но и эта задача была чрезвычайно сложной, что объясняется огромной дальностью плавания атомных субмарин, практически неограниченным временем их пребывания под водой, а также резко увеличившейся глубиной погружения и пониженной шум- ностью в сравнении с дизель-электрическими лодками. Лучше всего с задачей «постоянно держать ракетоносец в прицеле», как того требовало военно-политическое руководство СССР, могли бы справиться торпедные атомные лодки, однако этот класс кораблей в советском ВМФ лишь зарождался, и они были еще далеки от совершенства. Что касается надводных кораблей, то они для первичного поиска ПЛАРБ вообще не годились, так как уступали им в дальности взаимного обнаружения, а часто и в скорости хода. Сколько-нибудь значительного парка авианесущих кораблей, оснащенных противолодочными вертолетами, у СССР также не было. То же можно сказать и о советской противолодочной авиации аэродромного базирования – ведь Бе-12 не могли даже долететь до районов патрулирования американских ПЛАРБ. А разрабатываемый по Постановлению Совета министров СССР от 18 июня 1960 г. противолодочный самолет Ил-38 (см. «АиВ», № 3'99) обладал боевым радиусом чуть больше 2000 км.

Таким образом, шаткое стратегическое равновесие между двумя сверхдержавами стало нарушаться, и адекватного ответа на новую угрозу у Советского Союза не было. От отчаянья (не иначе) у советского командования даже возникли мысли о борьбе с ПЛАРБ при помощи стратегических ядерных ракет, которые следовало запускать по вероятным районам боевого развертывания вражеских лодок. Считалось, что если таким способом ракетоносец уничтожить и не удастся, то мощный электромагнитный импульс выведет из строя всю его электронику, и ракеты экипаж ПЛАРБ не запустит. Однако быстро выяснилось, что лодку все равно надо сначала обнаружить, иначе никакого результата не будет, даже если вскипятить термоядерными взрывами пол Атлантики.